– Поможет, потому что мы сможем подойти к нему с человеческими мерками. Допустим, тебе задали вопрос, какой будет цена на пшеницу следующим летом, а ты не ответил. Почему ты не ответил?

– Потому что я этого не знаю! А Мультивак знает. Он, а не я, обладает всей нужной информацией. Пользуясь этой информацией, он может предсказывать тенденции в политике, экономике или, к примеру, в метеорологии. И мы отлично знаем, что он может, - он это не раз делал.

– Ну, хорошо. А допустим, я задал тебе вопрос, ты знаешь ответ на него, но мне его не сообщаешь. Почему?

– Потому, что у меня опухоль мозга, - огрызнулся Уивер, - потому, что я потерял сознание. Потому, что я в стельку пьян. И, наконец, черт побери, потому, что я сломался! Именно это мы и стараемся установить. Мы стараемся отыскать место, где произошла поломка. Мы стараемся отыскать необходимое условие его работы.

– И не нашли. - Немерсон поднялся с кресла. - Погоди, а на каком вопросе Мультивак замолчал?

– Откуда мне помнить? Прокрутить тебе пленку?

– Не надо. Скажи, работая с Мультиваком, ты ведь ведешь с ним беседу?

– Так положено. Это терапия.

– Ах да, конечно, терапия. Мы стараемся притворяться, что Мультивак разумное существо, чтобы не переживать: ах, машина умнее меня!

– Объясняй это как тебе удобнее.

– Но это же самообман, и ты отлично об этом знаешь. Такой сложный компьютер, как Мультивак, должен говорить и слушать. Недостаточно только закладывать в него вопросы и получать ответы. Слушай, Джек, задай мне тот, последний вопрос. Я хочу испытать мою собственную реакцию на него.

– Вот еще глупости, - отмахнулся Уивер.

– Я прошу тебя.

Уивер был в полном отчаянии и смертельно устал. Иначе он вряд ли подчинился бы такой просьбе. Он сделал вид, что закладывает программу в Мультивак, и начал говорить, как говорил всегда в эти минуты. Он высказал свое мнение о неполадках в сельском хозяйстве, вспомнил о новом уравнении ракетной струи, о пятнах на Солнце...